Искусство и психология

«Сикстинская Мадонна» Рафаэля: разбор картины

Мнение "Правого полушария интроверта"
Время чтения - 2 минуты
Автор - Мария Харитонова

Сегодня мы обсудим одну из самых известных картин в истории живописи – «Сикстинскую Мадонну» Рафаэля, которая среди всего его наследия, пожалуй, наиболее любима зрителями. Она же – одна из самых неоднозначных в его творчество. Почему? Поделюсь своим видением этой картины.

image
История созданияКартина была написана в качестве алтарного образа для церкви монастыря св. Сикста в Пьяченце. Римским папой в это время был Юлий II, который приходился родственником св. Сиксту, считавшемуся небесным покровителем его рода. Вероятно, Юлий и заказал Рафаэлю эту картину, над которой художник начал работать в 1512 г.


Нужно заметить при этом, что датировка «Сикстинской Мадонны» варьируется в рамках 1513-1516 гг. И не исключено, что Рафаэль включил в свое полотно мотивы, связанные с кончиной Юлия (в 1513 г.). Так, внизу он помещает изображение края гробовой доски, на которую опираются ангелы, в образе Сикста угадываются черты недавно почившего папы, а в правой части полотна художник пишет св. Варвару, которая, по преданию, встречает души усопших в смертный час.

image
Граница миров
Первое, на что следует обратить внимание, – это темно-изумрудная завеса в верхней части картины. С одной стороны, она является знаком особого благоговения и отсылает к древнему обычаю, в соответствии с которым особо чтимые церковные образы завешивали, а открывали для поклонения только в торжественных случаях.

image
С другой стороны, завеса – это также граница двух миров, небесного и земного, которые на картине Рафаэля чудесным образом соприкасаются. Зрителю, находящемуся в земном пространстве, открывается видение божественного мира.

image
Дева Мария с Младенцем
Дева Мария, едва касаясь стопами облаков, выходит навстречу зрителю. Она держит свое дитя, крепко прижимая его к себе, не желая его отпускать, но в то же время – отдавая его миру, ведь он – не только ее сын, он Сын Человеческий, Спаситель мира. В выражении лица Мадонны – страх, испуг, невыразимая грусть и одновременно – смирение, покорность.


image
Страх омрачает и лик Младенца, который смотрит как бы «сквозь», на что-то, что находится за пределами картины. Вероятно, это «что-то» не что иное, как распятие, которое располагалось как раз напротив алтарного образа. Мысленное созерцание будущих мук Христа и объясняет выражение трепета и даже ужаса на лицах младенца и Мадонны.
Что здесь не так?
Рафаэль по праву считается гением, создававшим непревзойденные образы гармонии. Однако в «Сикстинской Мадонне», кажется, легендарная рафаэлевская гармония как раз и нарушается.

Во-первых, это связано с тем, что Рафаэль словно стремится вырваться из идеально уравновешенного и устойчивого пространства ренессансной картины, передать ощущение мимолетного чудесного видения, «прорывающего» земное пространство.
image
Мария выходит нам навстречу мягкой, невесомой поступью, словно желая преодолеть границы изображения. Но в то же время Рафаэль препятствует этому намерению, подчеркивая ощутимую материальность и статику окружающего: веревки, на которой крепится завеса, стоящей в углу папской тиары и и двух ангелов (край гробовой доски или перил). В результате порыв оказывается «закован» в неподвижную раму.
image
Во-вторых, в том, как Рафаэль пишет лица Мадонны и младенца Христа, он приближается, в общем-то, к не свойственной ему трагичности. И это прекрасно! В этих образах он достигает удивительной глубины и проникновенности, потрясающей пронзительности, которая в свое время поразила, среди прочих, Жуковского и Достоевского.
И по сравнению с этой проникновенностью, одухотворенным трагизмом, глубиной и непосредственностью, насколько чужды образу Мадонны беззаботные, легкомысленные ангелочки, которые, как говорят, Рафаэль писал с уличных мальчишек, увиденных им у витрины булочной. Вот именно: булочная! Но – где булочная, а где Мадонна… Ясно, что ангелам не свойственны всякого рода человеческие переживания, но уж слишком они получились у Рафаэля «сахарными», «диснеевскими». А ведь он умел писать божественных вестников совсем иными!
image
ИтогВсе это и создает впечатление нарушенной гармонии. Рафаэль как бы раздваивается в самом себе, желая идти вперед, не будучи, в то же время, готовым расстаться с условностями системы, в которой пребывала живопись в ту пору. А потому можно воспользоваться функцией обрезки изображения и, лишив Мадонну и младенца их спутников, наслаждаться совершенной гармонией и пронзительной глубиной их образов.
image
А что чувствуете вы, когда смотрите на эту картину?
Подписывайтесь на наши соц. сети. Там еще больше статей!

Instagram |VK |Facebook |YouTube




ЖИВОПИСЬ