Хайп на слезах: нормально ли показывать личную жизнь в соцсетях?

Мы все разные, но родители у нас будто одни и те же. Каждый (и не раз) слышал что-то вроде: «не выноси сор из избы», «не смеши соседей», «не грузи чужих людей своими проблемами». На этом правиле выросло целое поколение — и вдруг само же его нарушило. Открываешь Тикток и видишь ролик «Как я узнала об измене» или «За кого я вообще вышла замуж». В кадре — только лицо крупным планом и мельчайшие подробности личной трагедии. И вот ты уже сидишь посреди ночи и листаешь закрепы «Развод»… Но почему мы так интересуемся чужой личной жизнью? И с каких пор это стало нормальным — выносить свои отношения на обозрение миллионам пользователей интернета?

Приложение Интроверт — 2500+ академических лекций без похода в университет

Подробности личной жизни долго были доступны только членам «клуба для своих». Интернет-селебрити либо расставались молча, либо ограничивались шаблонным «не сошлись характерами, но остались друзьями». Исключения, конечно, были: например, Марьяна Ро и Ивангай. Обычный человек в похожей ситуации шел к друзьям или, реже, психологу. Дальше этого круга подробности обычно не расходились: интернет еще не был настолько осязаемой частью жизни, и мало кто думал о нем как о канале для трансляции личного и получения фидбэка. Сейчас рассказ о себе стал способом заявить о себе. Пост о разводе спокойно стоит в ленте между фото в «инстаграмных локациях» и воспринимается так же органично, как любой другой лайфстайл-контент.

Сейчас главными контент-мейкерами являются зумеры. А это вообще первое поколение, которое выросло на блогерах и (пытаясь им подражать) с детства транслировало всю свою жизнь на стене «ВК» и в сторис. Сейчас даже активно вирусится тренд, где повзрослевшие школьники кринжуют с того, насколько откровенными они были в соцсетях. Публичность стала формой жизни, а страницы в соцсетях — вторым паспортом. На этом фоне разговор о расставании в сети выглядит просто еще одним постом в привычной ленте, а не разрывом шаблона.

Свою роль сыграло в целом увеличение числа «идеальных» блогеров и развитие ИИ: мы все устали от «вылизанного» контента и наблюдения за забавно однотипной жизнью идеальных блогеров. Теперь нас так просто не проведешь. Мы хотим проживать трудности других людей, видеть их неидеальность, будь то неубранная квартира или заплаканные глаза. Показать неприглядную сторону — значит подтвердить: за экраном живой человек, точно такой же, как все. Закономерно, что и граница между «личным» и «публичным» сдвинулась, причем на наших глазах.

Психологи называют это потребностью в социальном подтверждении. Пережить кризис — только половина дела, вторая половина — рассказать и увидеть реакцию, посмотреть на себя со стороны. Комментарии и сообщения от незнакомцев дают то же самое ощущение, что раньше давал разговор тет-а-тет: тебя услышали, тебе поверили и, главное, — с тобой все ок. Получается, вырос только масштаб аудитории, а эффект остался прежним.

Ученые описывают еще один эффект — перспектива стороннего наблюдателя. Рассказывая историю вслух или письменно, человек воспринимает себя уже не как действующее лицо, а как беспристрастного зрителя. Принцип «со стороны виднее» работает в этом случае как нельзя лучше: вместо обрывочного и измененного эмоциями образа появляется полноценный сюжет, которому можно дать более объективную оценку. Психика иначе справляется с тем, что проговорено вслух, чем с тем, что крутится в голове, и быстрее выводит на решение проблемы.

Есть и еще кое-что: однозначный отказ от повторения сценариев предыдущих поколений. Наши мамы и бабушки годами прикрывали мужей: терпели, молчали, объясняли соседям, что он «просто устал» или «у него просто такой характер». Сохранить брак и репутацию семьи было важнее собственного комфорта. Новое поколение женщин терпеть ошибки «сильного пола» отказывается. А рассказ о разводе или расставании становится еще и предупреждением для других: со мной было так — будь осторожна. А иногда — простым подтверждением: если тебе плохо, ты не одна.

В случае с медийными людьми время все-таки играет роль. Рассказ — не инфантильный порыв, а скорее выверенная стратегия. Тот, кто заговорил первым, получает шанс сформулировать версию событий раньше другого. Аудитория обычно верит первому рассказу и по нему же решает, кто жертва, а кто злодей. Это своего рода способ вернуть контроль над ситуацией, которая долго была неуправляемой.

Скрывать не будем — за личной жизнью медийных людей мы следим давно: одно только шоу «Дом 2» выходит больше 20 лет. Работает механизм парасоциальных отношений: годами наблюдая за блогером, мы начинаем воспринимать его почти как друга. Поэтому история о чужом разрыве перестает быть просто новостью. Мы выбираем сторону, злимся на бывшего, сочувствуем автору, узнаем в его опыте себя. Эмоционально мы как будто становимся участниками истории. Для автора, в свою очередь, реакция аудитории становится подтверждением: его услышали, поняли и поддержали (ну и подняли в топе, конечно).

Соцсети устроены так, чтобы удерживать внимание как можно дольше. Конфликты и разоблачения досматривают до конца, сохраняют и пересылают. Мало что может работать так же быстро и эффективно. Алгоритм поднимает такой контент выше остального, и автор получает охваты, которых обычным способом не добиться. Личная драма превращается в сериал с продолжением, где серии выходят по мере того, как развиваются реальные отношения (или по мере того, как к истории растет интерес).

Вопрос «почему люди рассказывают в интернете о своих бывших?» постепенно сменяется другим: почему нам вообще кажется странным говорить об этом публично? Психологически человек склонен ориентироваться на то, что считает нормой его окружение. Соцсети же привычную норму быстро переписывают: если другие открыто рассказывают о разводах и расставаниях, личная откровенность перестает казаться чем-то «экстра».

Еще 10-15 лет назад молчание было привычным способом справляться с семейными проблемами. Сегодня пережить событие — значит рассказать о нем. И, возможно, скоро странным будет казаться уже не публичное расставание, а то, о котором никто ничего не снял.